Итак, что думает критик о перестройке?

— «Писать движение жизни невозможно» — так начали вы одну ill своих статей. Согласна с вами и не стану требовать от вас скрупуле того анализа происходящих в нашем обществе процессов. Спрошу лишь: какие чувства, какие мысли вызывает у вас перестройка?
— Я обрадован, скажу честно. Это объясняется многими причинами, может быть не в последнюю очередь — моим возрастом.

— Я не удивилась бы, если б так мне ответил человек пожилой. Или, наоборот, очень молодой человек.
— Я неточно выразился. Дело не в моем возрасте, а в том, что я принадлежу к поколению, которое волею судеб оказалось в особом положении.
— Так может сказать о себе каждый, любое поколение особое. Разве не стало особым поколение, сделавшее революцию? Или... Впрочем, нужно ли продолжать... «Особое» — так может сказать о себе каждое поколение.
— У каждого поколения свое историческое лицо, вы правы. Именно этим и интересно мое поколение. К сожалению, оно еще очень мало исследовано историками, социологами, литераторами. А это, быть может, последнее гражданское поколение XX века.
— Ваши слова должны звучать, по меньшей мере, обидно для молодежи. А если вы правы — тревожно для общества.
— Нисколько. У тех, кто идет вслед за нами, свои достоинства. Как, впрочем, и собственные недостатки. Не могу судить, насколько они лучше или хуже нас. Но они — другие.

Когда я говорю, что мы, возможно, последнее гражданское поколение в этом веке, я имею в виду просто наше основное качество. Мы достаточно долго живем: на нашу долю успела выпасть война, мы знаем ее не по рассказам; мы очень рано вынуждены были начать работать; мы помним последние годы культа личности Сталина. Мы были свидетелями XX съезда партии. Мы пережили и разочарования последних лет, которые теперь принято называть «годами застоя». Отсюда в нас — обостренное чувство гражданственности, патриотизма, особая нетерпимость ко лжи. Вместе с тем выход нашего поколения в активную общественную жизнь оказался искусственно задержанным; старые люди, исповедовавшие старые, отжившие принципы руководства политической и экономической жизнью общества и неспособные к восприятию новых идей, никак не соглашались уступить место новым идеям и новым людям.

Наше поколение потому особое, что многому научилось, многое способно дать обществу, но по-настоящему еще не смогло проявить себя. Что касается меня, то с персе я связываю простую надежду: я хочу про. и вторую половину моей жизни в соответствии еиоими взглядами, но сделать это теперь мне будет легче и проще.

Вы надеетесь или вы уверены, что перестройка способна изменим. нишу жизнь?

Сегодня зашевелились даже скептики. Не секрет, что и годы, предшествовавшие перестройке, немало думающих, способных людей как бы отстранились от жичии, ушли в себя, обрекли себя на бездеятельность. Геиорь они возвращаются. Один из них — не скептик, не идеалист, серьезный, умный человек — объяснял мне на днях, почему он согласился занять в общем-то хлопотную и (лчлстую неблагодарную должность редактора отдела в отом голосом литературном журнале. «Я верю,— сказал мне, что это надолго, что это — серьезно». И я чувствую, что отныне и от меня что-то зависит, что и я теперь могу влиять на ход событий. Да, я связываю с перестройкой большие надежды и как гражданин, и как литератор, и просто как человек.