«Люди при всей своей многомерности цельны. Характер проявляется в разных обстоятельствах, но тот же характер»,— уверен Виталий Коротич, и эти слова в полной мере относятся к нему самому. В этом мы смогли убедиться, когда Коротич возглавил редакцию самого массового, а теперь и самого читаемого общественно-политического и литературно-художественного еженедельника — «Огонька». То же поэтическое внимание к человеку, та же доскональность прозаика...

Эта фраза доказывает, насколько осмотрителен и осторожен должен быть человек, избравший своим инструментом слово и обладающий к тому же даром обращения с ним. Думал ли Герцен, что его мысль будет приниматься за безусловный афоризм? Но высказанная с такой притягательной категоричностью, она сама просится в ранг универсальной...

Из долины слышались гортанные и певучие, будто кто-то трубил на трубах, голоса птиц. Мари потянула Вальку за рукав, и они отправились в долину. Сколько же тут собралось альбатросов! Не обращая внимания на людей, птицы будто танцевали возле своих гнезд. Раскинув громадные, метров, пожалуй, до...

Нахмурившись, Ив слегка потянул ручку управления на себя. Вертолет оторвался от площадки, легко взмыл над складом, но вдруг резко накренился. Взревел двигатель. Лопасти с бешеной скоростью крутились над фюзеляжем, но не могли «зацепиться» за воздух: порыв ветра выдул воздушную подушку, на которой как бы держится машина во время полета... Земля понеслась...

Животных было десятка три: большие, метров в пять длиной, и несколько поменьше, метра в два-три. Молодые слоны и более изящные слонихи еще играли в воде. А один слон выбирался на песок, изгибая тело, будто чудовищная гусеница. От зверей распространялся резкий, удушливый запах. Армада морских птиц...

Валька застыл у иллюминатора. Как-то так получилось, что он замешкался в рубке, а теперь было неудобно выходить через наполненный людьми ходовой мостик. Капитан покосился на него и вдруг улыбнулся: — Ну как, Шубин? Всю лоцию изучил?...

— Перекормил ты парнишку,— сердито сказал Петрович. — Да я же хотел как лучше...— пробормотал Коля и крикнул: — Ну что же ты, Тимошка?! Альбатрос оторвался от воды и, плавно взмахивая крыльями, полетел. Капитан, выглядывавший из рубки, поднял руку и потянул за рычаг тифона.... 

Потом он мыл лапой свою круглую физиономию и устраивался в углу рубки вздремнуть. Там он и дожидался окончания моей вахты.  А потом мы шли с ним на корму. Так было приятно сидеть на скамейке, подставляя лицо свежему ночному ветерку, и, вспоминая зеленые поля и леса родной суши, любоваться ночным океаном...

— Все-о! — возвестил боцман.— Конец работам! На океан, на память. Он стянул с ладоней дырявые, много раз чиненные перчатки и кинул их в воду. Тотчас акула-собака метнулась и проглотила одну из перчаток, а в другую вцепились две акулы. Они дергали ткань, заглатывали, а мы, свесившись над фальшбортом, хохотали...

Через полчаса, с забинтованной рукой, я становлюсь на свое место. Дергающая боль в ладони, но что поделаешь, поставить вместо себя некого — в палубной команде, особенно на работе с ярусом, каждый выполняет свое. Всходит солнце. Носятся над палубой чайки, пытаются схватить наживку, падающую в воду. Несколько дельфинов...