Эта фраза доказывает, насколько осмотрителен и осторожен должен быть человек, избравший своим инструментом слово и обладающий к тому же даром обращения с ним. Думал ли Герцен, что его мысль будет приниматься за безусловный афоризм? Но высказанная с такой притягательной категоричностью, она сама просится в ранг универсальной истины. И, как всякая завершенная истина, она скорее вводит в заблуждение, чем проясняет дело.

Писатель — боль. Это — бесспорно. Невозможно рассказать о том, чего не знаешь сам. Писателю, каким бы виртуозом слова он ни был, не донести до читателя правду своих героев, если он не пережил их страдания от несовершенства мира как свои собственные. Без этой способности понимать и сострадать не было бы и литературы. Как не было бы ее и без стремления помочь страждущему.

Писатель — не врач? Но разве каждый настоящий литератор, а мы, естественно, говорим только о настоящих, не отвергает эту индульгенцию на бездеятельность и безответственность своим творчеством, да и всей своей жизнью? Разве сам Герцен, почувствовав боль русского общества, не стал революционером, не принялся искать лекарство, чтобы лечить больного? Не каждому писателю удается что-то изменить в мире, но каждый стремится к этому, даже если не ставит перед собой такой цели. Виталий Коротич, по-моему, поставил перед собой именно такую цель, ни больше ни меньше: сделать мир лучше.

Скептик ухмыльнется: не слишком ли амбициозно?

Ответ на такое высокомерие, за которым чаще всего скрывается обыкновенная трусость, известен: а кто другой должен сделать эту работу, если не мы? И кто эти «мы», если не каждый из нас?

К сожалению, все еще не каждый. К счастью, всегда, во все времена были и есть люди, способные и готовые взять на себя рискованный труд по воплощению мечты в реальность. Иначе человечество по сей день сидело бы у кучи хвороста в ожидании, когда удар молнии разожжет костер. Но это уже разговор о другом, о том, как и почему человек, один из нас, вдруг начинает чувствовать себя ответственным за судьбу других людей, народа, человечества. В творчестве писателя Коротича я не нашла этого «вдруг». Может быть, следует искать этот момент выбора в его первой — по счету—профессии врача-кардиолога, отвечающего за то, чтобы билось чужое сердце?

Думаю, и литературная судьба должна была придать Коротичу уверенность в собственных силах, она складывалась на редкость удачно. Уже первые его стихи, а начинал он как поэт, привлекли внимание литературной общественности. Первый поэтический сборник Виталия Коротича высоко оценил Назым Хикмет, а Евгений Винокуров, Роберт Рождественский, Юнна Мориц, чей литературный вкус не вызывает сомнения, стали переводчиками украинского поэта. Хотя мне более интересен Коротич-кинопублицист — он автор десяти сценариев. Мне кажется, его деятельной натуре, его стремлению к прямому контакту с собеседником лучше всего отвечают кино и телевидение. Впрочем, это мое мнение. Ведь Государственную премию СССР он получил за прозаическое произведение роман в письмах «Лицо ненависти». И нет, конечно, смысла спорить, кто лучше — Коротич-поэт, -прозаик или публицист.